kisochka_yu: (kisa_yu)
[personal profile] kisochka_yu
Прошу прощения, написалось странное. Особо тонким натурам желательно под кат не ходить - там присутствует одно (1) матерное слово. В общем, бейте, ежели хотите.

Ну или предположим. Скажем, 20 декабря 2012 года. Она летит из, скажем, Москвы, скажем в Нью Йорк. А он из, скажем , Лондона... или нет, лучше Лиссабона, скажем, в Нижний Новгород. Ага, ага, теперь есть прямой рейс Франкфурт – Нижний Новгород, знаю точно, встречала одного в Филадельфии он напрямую летел из НН.
В общем, как лети – не лети, но другой альтернативы нет, придется через Франкфурт. Тут следует такое отступление, зефирный флэшбек, как обое оне, аж 20 лет назад в этом самом Франкфурте потерялись еще до пункта выдачи багажа и вся делегация на конференции (1992 год, все голодные, но марки не тратят, потому что везут домой...) – ждала их и волновалась, стесняясь обратиться в полицию, а все было просто – она увидела столик какого-то кафе, ах-ах, 92 год , это так тонно, заказали кофе, выкурили по сигарете... а вся делегация ждет. Случай не из нашей жизни, - шептала она после в гостинице, как всегда многословно и многозначительно, она это умела, главное поскорее забыть... все, что с ней связано. Да, все, что с ней связано.
Нет, это неправильный флэшбек, потому что Франкфурт тогда, и Франкфурт сегодня – это два разных Франкфурта... и для нее, летящей из Москвы домой, в Сити, это просто возможность съесть вкусный кухен и выпить хорошего кофе, а про все остальное она не думает. Для него , летящего из Лисса в Нижний это тоже некий знак, но мы,честно говоря, не знаем – какой именно , потому что изначально устремились за дамочкой, это проще, глыбже и сулит больше соплей и слез.
И вот надо ж тому было случиться, что при переходе из одного терминала в другой, прямо посреди странной , под стеклянной крышей спрятанной, площади, и она и он увидели кафе с россыпью игральных карт в деликатно затемненной витрине. И оба зашли туда, хоть и с разных входов, потому что двигались с разных терминалов. Она – как это уже говорилось, чтобы съесть вожделенный кухен да что там – штруделю она яблочного алкала, а он – а черт его знает, чего он, потому что мы изначально устремились за дамочкой, по уже указанным выше причинам.
И вот представьте себе смятение всех мировых линий, которые надо было привести в движение, чтобы столкнуть этих двоих, почти двадцать лет не видевшихся, в странной кафешке франкфуртского аэропорта... подумайте и представьте кучу монет, подброшенных орлом и решкой, богов, принципиально не играющих в кости, и энтропию, ее-величество-саму, которой пришлось, кряхтя и сопя, залезть в ящик, меньший по размеру чем она была вчера... Энтропия, надо сказать, это единственная женщина, которая не боится увеличений во всех направлениях своего тела.
И что они, эти двое, может быть, все эти двадцать (без малого!) лет любившие друг друга, осознали? "Может быть" тут потому, что мы следуем за дамочкой по причинам, изложенным выше... а про него мы ничего не знаем, поэтому «может быть» растягивается на этих обоих как дождевик, вынутый из кармана, случайно туда затесавшийся и забытый.

Она изменилась мало, разве что стала еще краше той милой, трогательной, подсушенной красотой худых женщин – глаза и длинные ноги, а в промежутке ничего, на чем бы хотелось задержать льстивый взгляд, потому что льстить там, слава Богу, нечему. Ну да, парикмахер у нее стал лучше, макияж - существенно подороже... все остальное ... тут, шурша, раскрывается парашют самообмана... осталось таким же.

Он изменился еще меньше. Собственно, она замечает только одно – зубы стали ровнее. Когда-то, когда он был то ли шестнадцати, то ли семнадцати лет от роду яростным драчуном, ему выбили два верхних передних зуба, которые были вставлены трудолюбивым советским коновалом и навсегда остались «навыпуск». Она делала вид, что не замечала этих вставных зубов, все годы, что была с ним – делала вид, а вот сейчас, увидев ровную фарфоровую челюсть, слегка затосковала по той милой черте и уткнулась длинным носом в свой яблочный штрудель, чтобы скрыть расстройство по поводу потери. Что делать, она любила, целуя его, чувствовать эти выступающие зубы, да вот так вот! И киньте камень, ежели у кого найдется.

И вот теперь, представьте себе тонкость, подвластную только хорошему режиссеру. Да и то не любому . Они встретились, почти 20 лет после ее, скажем, стремительного бегства. Встретились не старательно подготовленно – для нее это означало бы, ну по крайней мере, поход к парикмахеру... – а случайно посреди франкфуртского аэропорта, когда времени как бы много и некуда девать, но как бы и нет совсем по большому-то гамбургскому счету. Под языком шелестит сухая дорожная бессонница и привкус самолетного арахиса, нос блестит не припудренный, а вся одежда аппетитно пропахла сортирным ароматизатором.
И вот представьте этих двоих, на пересадке посреди Европы. Они оба, в сущности, неглупы и ироничны, и что им делать, скажите мне, с этой вопиющей случайностью встречи? У каждого есть своя жизнь, давно ушедшая далеко вперед от той последней минуты, когда она села в поезд и уехала, а он надышался креозотом от шпал на всю оставшуюся вечность вперед.
Ее жизнь убежала несколько дальше от той точки, его – может быть, несколько меньше, по крайней мере тушку в пространстве не надо было таскать. Но оба они, сквозь снег и ветер стремились прочь от того креозотного перрона в том далеком году, когда в вокзале Нижнего Новгорода молодой губернатор подвесил красивую хрустальную люстру своего имени.
И вот что они должны чувствовать, эти двое, когда невероятная, непрошеная случайность столкнула их в аэропорту Франкфурта над чашкой кофе и куском яблочного штруделя? Никто из них не просил об этом подарке, никто из них не ждал сюрпризов от Вселенной. Но они оба способны оценить весь этот бред – и он и она...

- Лучше бы Вы, мадам, - обращается она мысленно к Вселенной, отламывая вилочкой золотистый бочок с блестящим сахарком. – Лучше бы Вы, мадам, - обращается она к Вселенной снова, вытягивая из нутра штруделя медовую нитку яблочного желе, - ну , я не знаю, что ли бы, африканскому малышу случайно бы нашли приемную маму... Ну, или если для Вас это так сложно, то хотя бы сделали бы так, что тот котик, что я вчера видела на Ru_cats нашел бы свою хозяйку. Спасибо Вам за эту щедрую случайность, мадам, но что мне с ней делать?

Что думал он, мы не знаем, потому что договорились следовать за дамочкой, ведь это гарантировано принесет больше соплей, слез и переживаний.

И еще... ну поставьте себя на место этих двоих... ведь они даже о погоде не могут поговорить, потому что встретились на пересадке посреди Европы. Он знает, что в Лиссе погоды стоят предсказанные, равно как и в Нижнем Новгороде, потому что посмотрел на телефоне заранее, вылетая. Она помнит что за климат царит в Москве, и что ждет ее в Нью Йорке, но не более. Это пересадка, кого волнует Франкфурт...

И вот так вот, стараясь не задеть друг друга ни малейшим царапанием прошлого, они мычат что-то насчет того, что делает Имярек и Имяречка, которые, признаться, их совершенно не волнуют... И доедают этот несчастный штрудель и допивают опостылевший кофе. Чтобы разойтись поскорее и подумать, как получше и поэффективнее проебать этот случайный подарок Вселенной. И поскорее, поскорее!

И когда, наконец, вздохнув с облегчением, они пройдут по мночисленным переходам к своим гейтам, каждый из них поймет... она – с посадочным талоном в зубах, как у всех американок, он – доставая талон из портмоне, как все русские... Так вот, они, наконец, поймут, почему зашли в это кафе, где были рассыпаны в витрине игральные карты. Все очень просто: та маленькая забегаловка, где они любили посидеть 20 лет назад, была очень безыскусна по дизайну. Но на всех столах лежали, закатанные под многие слои лака, игральные карты. И ей нравилось проводить поверх тонким своим, музыкальным пальцем. Он не любил ее длинные пальцы, но не мог жить без этого зрелища: тонкая рука, поверх дамы пик.

И вот все стало на места. Самолет - с дамочкой, ведь мы следим за дамочкой, да? - устремился к закату. Дамочка заказала каберне, чтобы забыть эту несносную, тяжелую, домкратящую жизнь случайность.

А что делал он? Он выпросил сигарету – давно не курил, почти 20 лет... – у случайного болгарина. И пошел выкурить ее, эту сигарету, в прозрачную клетку для курящих франкфуртского аэропорта.

А что сделала Вселенная? Она изнемогла. Столько мировых линий пришлось подвинуть, чтобы столкнуть этих двоих дураков. Вселенная меняла их планы, стеля им под ноги ступени странного пути. А они... ничего не поняли и разошлись, стараясь не задеть друг друга. Боясь потревожить друг друга. Напились и накурились, лишь бы забыть.
Вселенная устала. Самолет дамочки устремился в 21 декабря... Грузился чемоданами самолет кавалера... Вселенная, обессилев, объявила конец света.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Jun. 23rd, 2017 10:17 am
Powered by Dreamwidth Studios